Выжить под обломками легче, чем добиться компенсации.
В России принято считать, что смерч — это что-то из сказки про Элли и Изумрудный город или из американских фильмов-катастроф. Но 22 июня 2026 года столбовой смерч прошел по Свердловской области, причем разрушительный торнадо дополнили решения местных чиновников, которые, по сути, отказали в помощи некоторым жертвам стихии.
Над Кушвинским прудом сошлись два атмосферных фронта, и образовалась гигантская воздушная воронка, которая двинулась в центр Кушвы. За 10 минут смерч прошел 2,5 километра по улицам Первомайской, Коммуны и Чапаева, повредил более 180 домов и административных зданий, заправку, уничтожил почти три десятка автомобилей, оставил без света, воды и газа сотни семей. Деревья будто ободрали гигантским ножом — от многих остались голые стволы. 28 частных домов буквально стерты с лица земли.
БЫЛО ЖИЛЬЕ – ОСТАЛИСЬ ОБЛОМКИ
«Начался сильный гул. На соседнем участке полетели вещи. Старшие дети убежали в комнату. В этот момент там рухнула стена, они оказались под ней. Я давала указания детям, они ориентировались на мой голос. Сама прикрывала младших дочек своим телом, повредила ногу. Прибежали мои друзья, родственники. Мы начали вытаскивать детей из-под завалов», — рассказывает мама пятерых детей, муж которой сейчас находится на СВО.
У Ольги Антоновой смерч сорвал крышу, выбил окна и вырвал газовую трубу, свернув ее в бараний рог: «До сих пор не понимаю, как мы с мужем остались живы. В доме все стекла летели внутрь. Крыши теперь нет», — говорит женщина, держа в руках справку из администрации, в которой дому вынесен приговор: «полностью уничтожен».
Казалось бы, очевидно: люди лишились жилья — им нужно помогать. Но чиновники предложили людям, потерявшим имущество на сотни тысяч рублей, смехотворные выплаты. Единовременная помощь из резервного фонда Свердловской области на первые компенсации составляет 15 тыс. рублей на человека. За частичную утрату имущества первой необходимости предусмотрено 75 тысяч, за полную — 150 тыс. рублей. Сегодня за такие деньги невозможно даже заменить окна… Люди называют эти выплаты унизительными, и с этим трудно спорить.
Более того, власти сообщили, что компенсацию за разрушенный дом (обычно это жилищный сертификат) могут не назначить, если у собственника есть другое жилье. В такой ситуации оказались, например, Ольга Антонова и Мария Кузьмина.
Марина с мужем воспитывает двоих детей, младшему — полтора года. Несколько месяцев назад Кузьмины взяли с участием маткапитала в ипотеку студию площадью 20 квадратных метров. «Нам сказали, что раз у нас есть другая собственность, то это является причиной отказа в компенсации. Такая ситуация у всех, у кого есть какая-то другая недвижимость», — делилась переживаниями женщина. Формально квартира есть, но разместиться на 20 «квадратах» четыре человека не смогут. Если семья жила в собственном доме, который превратился в груду досок и кирпичей, наличие микроквартиры автоматически означает, что люди не нуждаются в помощи государства?!
Юрист Руслан Камалетдинов считает позицию чиновников как минимум спорной: «В постановлении правительства речь идет о проживании в пострадавшем помещении. Нигде не указано, что жилье должно быть единственным». Юрист Дмитрий Повный говорит еще жестче: «Муниципальные органы зачастую руководствуются формальным подходом, отказывая людям по основаниям расширительного толкования закона». Другими словами, закон читается так, как удобно чиновникам, а граждан вынуждают обивать пороги прокуратуры и судов.
СУХИЕ ЦИФРЫ СЛЕЗАМ НЕ ВЕРЯТ
После крупных чрезвычайных ситуаций средства поступают не только из региональных бюджетов. Существует резервный фонд Правительства РФ, из которого субъектам федерации выделяют солидные суммы. Но путь этих денег к пострадавшим не всегда прямой и честный. После наводнений в Хабаровском крае возбуждались уголовные дела о мошенничестве при распределении компенсаций. После паводков на Северном Кавказе люди жаловались на несправедливое включение в списки пострадавших и долгое ожидание выплат. Это не означает, что в Кушве произойдет то же самое, но предыдущие скандалы рождают у людей недоверие.
Когда материал готовился к печати, правительство Свердловской области приняло постановление, позволяющее собственникам полностью уничтоженных домов рассчитывать выплаты за утраченное жилье, исходя из площади дома и средней рыночной стоимости квадратного метра. Правильное решение, справедливое. Но точечное и не отменяет главного вывода, который оставил после себя кушвинский смерч.
Страна все чаще сталкивается с климатическими аномалиями. Вопрос уже не в том, повторится ли какой-то катаклизм, а в том, где он случится в следующий раз. Кажется, что страхование жилья могло бы стать финансовой подушкой, но полис с включенным в него риском, например, урагана обойдется частному домовладению минимум в 12 тыс. рублей в год, а при наступлении страхового случая вдруг выяснится, что сила ветра не превышала определенного страховкой порога, — и в выплате страховки откажут. Патовая ситуация складывается: россияне не доверяют страховщикам, а государственная система компенсаций демонстрирует явное несоответствие масштабам бедствий. Суммы выплат, которые когда-то могли казаться существенными, сегодня выглядят анахронизмом. Государство словно пытается измерить человеческое горе бухгалтерским калькулятором и упорно не замечает, что цифры на бумаге давно разошлись с ценами в магазинах и на строительном рынке.
Проблема значительно глубже одного конкретного торнадо в Кушве, но катастрофа на Урале показала, что в России за десять минут можно потерять все, что строил на протяжении всей жизни, а потом начинать неравный бой уже не со стихией, а с действующей системой компенсаций. Ее размеры безнадежно устарели и нуждаются в пересмотре на государственном уровне.
P. S. На днях в подмосковной Шаховской разрушительный смерч уничтожил собачий приют. Последствия очень серьезные: около трети вольеров разрушены, остальные сильно повреждены. Часть собак разбежалась, их ищут. При этом хозяева приюта остались один на один с бедой: помощи от местных и региональных властей нет никакой.