vk.com/anpi_yuppie Москва — мегаполис амбиций, возможностей и контрастов, куда каждый год приезжают тысячи людей — за карьерой, образованием, новой жизнью. Однако для жителей столицы в инвалидных креслах город остается пространством с высокими барьерами: поездки в метро, походы в магазин или поликлинику по-прежнему требуют от человека постоянной адаптации и поиска обходных путей. Вопрос доступности города перестал быть локальной проблемой, превратившись в системный вызов: насколько столица действительно готова к улучшению жизни людей с ограниченными возможностями (ОВЗ). О том, как устроена доступная среда в столице и что мешает ей стать по-настоящему инклюзивной, «Стройгазете» рассказала основательница проекта «Инвазоро» и приложения «Точка доступа» Анастасия Анпилогова, экспертный взгляд которой сформировался благодаря личному опыту адаптации к жизни в мегаполисе после тяжелой травмы позвоночника.
«Мне довелось жить две жизни: одну на ногах, другую в инвалидном кресле. До этого момента жизнь была стремительным взлетом: приехала из Курска и с почти 400 баллами ЕГЭ поступила в московский вуз, с первого курса работала, строила карьеру, планировала покупку квартиры. Затем автокатастрофа. Первые годы после травмы — безвылазные реабилитации по 14 часов в день. Прогнозы врачей были неутешительными», — рассказала Анастасия Анпилогова.
Вернувшись в обычную московскую «однушку» в Марьино, она впервые столкнулась с тем, что ее собственный дом стал тюрьмой: узкие дверные проемы, высокие пороги, отсутствие пандуса и подъемных платформ. Чтобы просто выйти на улицу, нужна была физическая помощь близких. Так личная трагедия вскрыла системную проблему: недоступность среды — это не случайный недосмотр, а результат устаревших подходов к проектированию и отсутствию диалога с теми, для кого эта среда должна быть удобной.
Сегодня Анастасия оценивает приспособленность Москвы для людей с инвалидностью на 7 баллов из 10. На первый взгляд — неплохой результат для динамично развивающегося мегаполиса. В городе действительно много элементов доступной среды: сотни пандусов, тактильная плитка на тротуарах, лифты на новых станциях метро. Но зачастую эти сооружения создаются для галочки. Формальное соблюдение устаревших ГОСТов и сводов правил (СП) приводит к тому, что на практике инфраструктура не работает или даже представляет опасность.
«Если Москва — а это столица — плохо приспособлена, то что говорить о регионах», — говорит Анастасия Анпилогова. Главная претензия профессионального сообщества сегодня направлена именно на нормативную базу. Старые стандарты проектирования безнадежно отстали от реальности — инфраструктура проектируется по устаревшим нормативам: ГОСТы и своды правил учитывают минимальные габариты, но не учитывают реальную динамику движения человека на коляске — радиусы разворота, безопасные углы наклона, нюансы, которые определяют, сможет ли человек передвигаться самостоятельно или окажется в ловушке.
Яркий пример такой «доступности для галочки» — подъемные платформы в подъездах. Для стороннего наблюдателя они выглядят как проявление заботы, но для пользователя инвалидного кресла нередко становятся источником стресса и даже опасности: электроника дает сбои, механизмы застревают на полпути — и человек оказывается заблокированным в металлической коробке. Вместо помощи платформа превращается в угрозу — и это не исключение, а распространенная проблема. Не менее серьезный барьер — информационный разрыв. Человек с инвалидностью хочет вести активный образ жизни: ходить в кафе, посещать выставки, останавливаться в отелях. Но каждый выход из дома — утомительный квест. Достаточно позвонить в ресторан и спросить о ширине дверного проема и высоте порога — и на другом конце провода повисает неловкая пауза. Сотрудники, проработавшие в заведении много лет, теряются: никто не учил их замечать такие детали. Понятие «широко» субъективно: для обычного человека 70 сантиметров — просторный проход, а для спортивной коляски шириной 59 сантиметров — настоящая стена, особенно если дверь открывается внутрь и «съедает» еще десяток сантиметров.
Тем не менее ситуация постепенно меняется. Бизнес начинает осознавать ценность инклюзивности — и появляются по-настоящему работающие решения. Один из показательных примеров — сотрудничество с сетью отелей. Раньше номера для маломобильных гостей были чем-то вроде «санитарных боксов» на первом этаже с кнопкой вызова персонала: без видов, без выбора. Сегодня в некоторых гостиницах доступно до 14 адаптированных номеров, причем они расположены не только на первом этаже — чтобы гости с инвалидностью могли наслаждаться теми же панорамными видами, что и остальные постояльцы.
Однако технические решения — лишь половина дела. Лучший способ сделать среду по-настоящему доступной — обучить персонал правильной помощи. Люди без инвалидности часто не знают, как помочь, и боятся выглядеть глупо или обидеть неуместным сочувствием. В таких ситуациях Анастасия Анпилогова ломает этот лед одной простой фразой: «Помогите, пожалуйста, я расскажу, как». В этот момент страх сменяется готовностью действовать — и именно диалог становится основой настоящей доступности.
Показательная история произошла в Музее криптографии. С технической точки зрения объект идеален: электронные двери, специально оборудованный санузел. Но главная деталь — подъемная платформа у входа, годами стоявшая мертвым грузом: охранник боялся нажимать на кнопки, опасаясь увольнения за поломку дорогостоящего оборудования. Стоило Анастасии подозвать его и спокойно объяснить алгоритм действий, как многолетняя проблема решилась за две минуты. Можно было раздуть скандал, вызвать администрацию и прокуратуру. Но люди уже осознают: доступной среды нет, потому что колясочники туда не ходят, а колясочники не ходят, потому что среды нет. Разорвать этот круг помогает только диалог.
На вопрос, что бы она сказала архитекторам и проектировщикам перед началом стройки, Анастасия Анпилогова посоветовала обращаться за консультацией к конечному пользователю: нельзя строить для инвалидов без самих инвалидов. Кроме того, нужно приходить за советом к тем, кто реально живет в этой среде и знает, какой угол съезда убьет трансмиссию коляски, а какая высота приведет к вывиху плеча. Также нужно перестать опираться на старые стандарты — ГОСТы необходимо менять, какими бы бюрократически сложными ни казались эти процессы.
Реалии старого жилого фонда остаются пугающими. Для пятиэтажек и девятиэтажек спальных районов, где проживает большинство людей с инвалидностью, единственное решение пока — человеческий фактор. Никакой бюджет города не позволит одномоментно оснастить каждый советский подъезд бесшумным и надежным лифтом-подъемником. Чтобы как-то исправить ситуацию, нужно обучить консьержей, социальных работников, соседей-волонтеров, локальные комьюнити. Именно живое участие людей компенсирует провалы бетона и торчащую арматуру там, где капитальный ремонт запланирован лишь через десятилетия.
Анастасия Анпилогова видит два сценария дальнейшего развития событий. Первый — постепенное эволюционное улучшение. Исторические особняки в центре Москвы физически невозможно переделать под нормы XXI века без разрушения их культурного кода. Значит, ставку нужно делать на обученный персонал, аудиогиды для незрячих и мобильные приложения. Тогда старый фонд найдет свои решения через тот самый человеческий фактор и точечную цифровизацию. Зато все новое жилье должно строиться доступным изначально.
Второй вариант граничит с научной фантастикой — речь идет об аэротранспорте. По мнению Анастасии Анпилоговой, эра аэротакси и аэроранцев наступит уже на нашем веку. В условиях московских расстояний и вечных пробок такая технология пригодится всем, но для людей с ОВЗ станет абсолютным социальным лифтом, стирающим любые физические границы.
Москва далека от идеала. Любой пользователь коляски расскажет десятки историй о внезапно закончившемся тротуаре, о подземном переходе, перекрытом шлагбаумом, или о снежной каше, в которой вязнут маленькие колеса инвалидных кресел. Город меняется медленно, рывками, иногда натыкаясь на снежные сугробы, которые коммунальщики забыли вовремя убрать. Но он меняется — и меняется во многом благодаря людям, которые не сидят и не жалуются, а берут и делают. История Анастасии Анпилоговой — не просто история преодоления, это история о том, как один человек может изменить систему, не дожидаясь, пока государство или бизнес решат все проблемы.