В апреле этого года печально прославился город с добрым названием Добрянка Пермского края. Подросток с ножом напал на учительницу и нанес ей травмы, несовместимые с жизнью.
Криминологи отмечают угрожающую тенденцию: количество преступлений, совершенных школьниками, в минувшем году возросло почти в 1,5 раза, особенно тяжких. Последние 10 лет растет и число подростков, страдающих психическими расстройствами. Связано ли одно с другим, разбирался «МН».
Еще несколько лет назад некие отклонения в психике у детей врачи предпочитали считать не болезнями, а особенностями поведения, тем самым выводя из-под контроля огромную армию юных неадекватов. По российской статистике, около 12% подростков имеют признаки психического нездоровья.
Странная вещь: когда детские психиатры и психологи начинают публично рассуждать о предпосылках этой проблемы, то старательно обходят наследственный фактор. Хотя между собой говорят о нем очень охотно. Современные подростки — это в массе своей дети тех, кто был подростками в лихие девяностые. Именно тогда стали модными и широко распространенными вредные привычки, перечислять которые нет нужды: они известны любому взрослому. Привычки, разрушающие организм. Разве не предупреждали тогда малолетних искателей приключений о том, что это может сказаться на их будущем потомстве? Предупреждали. Хорошо, если тинейджер, отведавший «травки» или «порошка», быстро взялся за ум. А многие так и не вняли советам взрослых. И вот теперь они сами стали взрослыми, а заодно и родителями тех, кто стал головной болью нынешних образовательных учреждений.
Итак, почему же не вполне вменяемым представителям переходного возраста стало вольно разгуливать с ножами и битами? Почему они запросто лишают людей жизни, не страшась возмездия?
Аргументы о влиянии компьютерных игр, киноиндустрии и соцсетей оставим в стороне как самые заезженные. Тем более что повлиять на эти факторы ни государство, ни общество пока не в состоянии. А вот две другие причины надо упомянуть обязательно. Во-первых, это уверенность несовершеннолетних агрессоров в своей безнаказанности. Ювенальная юстиция, которую нам надуло западным ветром, исповедует принцип «они же дети!» и многое им прощает. Во-вторых, социально-медицинский фактор. Наши «трудные дети» в большинстве случаев недообследованные. Их ментальные нарушения не отследили вовремя.
Доктор медицинских наук Лев Пережогин свидетельствует: количество психических расстройств среди подростков растет много лет. И самая большая проблема тоже с подростковыми врачами, а именно: с детскими психиатрами и психотерапевтами. Их не хватает почти в каждом регионе.
По словам кандидата психологических наук Анны Крючковой, школьная служба психологической помощи — инструмент, мягко говоря, неэффективный, а точнее — беспомощный. Нет, школьные психологи — это вовсе не недоучки или равнодушные к судьбам подростков люди. В некоторых школах на должности психологов работают даже специалисты с учеными степенями. Но у школьного психолога нет никаких законных полномочий обязать родителей проблемного ребенка показать его психиатру. Даже если их дитятко, скажем, тычет карандашом в глаз соседу по парте, плюет в буквальном смысле на учителя или спускает штаны на уроке. И это не выдумки!
Когда школьный психолог заводит речь о необходимости вплотную заняться психическим здоровьем ребенка, родители больше доверяют своим собственным представлениям о психиатрической помощи и расхожему клише типа «поставят на учет — испортят ребенку жизнь».
И тогда жди очередного удара молнии, как это случилось в Пермском крае. Кстати, этот регион входит в десятку наиболее неблагополучных по числу зарегистрированных психических нарушений у подростков. Коротко напомню: старшеклассник школы №5 в Добрянке несколько раз ударил ножом учительницу русского языка и литературы якобы за то, что та не допустила парня к итоговым экзаменам. Педагог скончалась в больнице. Хоронить уважаемого человека пришли сотни и сотни людей. Обвиняемый оставлен под стражей до
7 июня, назначена судебно-психиатрическая экспертиза.
Вряд ли она даст что-то новое в плане характеристики личности подростка. Он был второгодником, состоял на учете в комиссии по делам несовершеннолетних. Обучался по облегченной программе. Отличался девиантным поведением. На уроках мог нахамить учителю, угрожал физической расправой одноклассникам, бился головой о стену… А если бы после регулярных проявлений патологического поведения его перевели на домашнее обучение или поместили в учреждение для социально опасных, то трагедии, возможно, удалось бы избежать.
Комментируя случившееся в Добрянке, глава Лиги безопасного интернета Екатерина Мизулина отметила, что в соответствии с действующим законодательством отчислить агрессивного подростка из школы и перевести в специализированное учреждение сегодня почти нереально.
Мне же вспомнилась другая история из моего школьного детства, еще советского. По моему однокласснику, «малолетнему ужасу школы» и «наказанию господню» по имени Сережа, давно плакал специнтернат. У Сережи налицо были отклонения в психике: он систематически изводил учителей уродскими выходками, физически терроризировал одноклассников. Но продолжал учиться в нашей школе лишь по одной причине — его заботливая мама имела ресурс влияния в районной администрации. Она-то и умолила соответствующую комиссию не портить жизнь ее Сереженьке и дать получить аттестат «нормальной школы».
Сменилась эпоха, а мы, похоже, ничему не научились. Но если раньше «недообследованные» хамили учителям, то теперь они их начали убивать.