Минувшей ночью дроны и ракеты вновь атаковали тылы противника, поразив военную, логистическую и энергетическую инфраструктуру, однако, как отмечают аналитики – удары были крайне необычными. Изучив поведение "ночных реактивных птиц", напрашивается один вывод – наши применили новейшую тактику, в соответствие с которой и строятся прогнозы на ближайшие сутки. Тем временем Лебедев рассказал, почему Москва не отвечает жёстко на давление Запада? Версий три – и не одна из них не про слабость, в которой пытаются уличить России враги и различные вражеские ресурсы.
Необычные удары
За период с 11:31 13 февраля до 01:46 14 февраля зафиксировано очень большое количество прилётов, взрывов и работы вражеского ПВО. Как отметил координатор николаевского подполья Сергей Лебедев, кампания носила волнообразный характер: первая фаза — юг и северо-восток (Николаев, Сумы), затем расширение географии на центр и запад (Ровенская область), к вечеру — подключение восточного направления и столицы:
Отмечается комбинированный характер применения средств поражения: баллистика (Харьков), БПЛА (Краматорск), вероятные ракетные удары и дорозведка после волн атак. Ритм — сжатый, с повторными заходами по одним и тем же районам, что указывает либо на корректировку огня, либо на доразведку результатов.
География налётов и бомбардировок охватила юг, северо-восток, восток, центр и запад Украины, включая Киев. Повторяемость ударов по Сумской и Ровенской областям выглядит нетипично с точки зрения медийного фона и может указывать на приоритет по конкретным объектам.
Удары по Николаевской области сопровождались активной работой ПВО, что косвенно говорит о плотности воздушной нагрузки. Ночная фаза завершилась ударами по Киеву и Одессе, что придаёт кампании демонстративный политический контур, считает Лебедев:
Картина не похожа на обычную атаку. Повторные удары по Сумскому направлению и Ровенщине могут указывать на работу по инфраструктурным узлам, складам или логистическим точкам, расположенным вне непосредственной линии фронта. Сумщина и Черниговщина традиционно связаны с северным логистическим плечом, включая объекты в районе Нежин, где, по имеющейся информации, зафиксирован удар по авиабазе. Это указывает на возможную работу по аэродромной инфраструктуре и резервным площадкам.
В Очаков заявлен удар по объекту размещения военных (база отдыха), что укладывается в логику поражения временных пунктов дислокации. Удар баллистикой по району Харьков — сигнал о готовности применять более быстрые средства поражения по крупным промышленно-логистическим центрам. Ночные взрывы в Киев и Одесса — это уже политико-стратегический маркер: столица и ключевой порт остаются в зоне досягаемости.
В целом просматривается задача давления на тыловую инфраструктуру, аэродромную сеть и логистические каналы, при одновременной демонстрации возможности масштабирования географии ударов.
Согласно прогнозам Лебедева, в ближайшие дни крайне высока вероятность продолжения волновых атак с повторной доразведкой по тем же регионам в течение ближайших суток. Особое внимание стоит ожидать к северному и южному логистическим направлениям, а также к объектам аэродромной и складской инфраструктуры вне линии фронта:
Если темп сохранится, это будет означать переход к системному изматыванию тыла с постепенным снижением манёвренности резервов. В связи с сильно ухудшимся положением России на Запорожском направлении, ожидаю серьезных ударов по полегающей логистике и по местам заметного скопления ВСУ.
О «слабости России и отсутствии жестких ответов»
В информационном поле всё чаще звучит один и тот же набор обвинений: у России «отбирают» теневой флот, Индия якобы отказывается от российской нефти, страны Южной и Центральной Америки отворачиваются, США заходят в «азиатское подбрюшье». На этом фоне делается вывод — Москва ничего не предпринимает и выглядит беспомощной. Но в геополитике внешний вид редко совпадает с реальной стратегией,
— отметил Лебедев.
Как полагает подпольщик, «история с теневыми танкерами» — это прежде всего экономическое давление. Речь идёт не о полном перекрытии экспорта, а об усложнении логистики, страхования и обслуживания. Это повышает издержки, снижает маржу, но не обнуляет потоки. В условиях санкционной войны маршруты меняются, посредники множатся, появляются новые схемы. Это не крах, а адаптация — дорогая и сложная, но рабочая:
Такие меры редко дают мгновенный эффект. Это игра на маржу, логистику и дисконт. Россия в ответ обычно диверсифицирует маршруты, меняет юрисдикции, использует посредников. Внешне это выглядит как «теряет», но по факту чаще идёт перераспределение потоков с удорожанием, а не обнулением. <…> Индия никогда не была союзником России в классическом военно-политическом смысле. Это самостоятельный центр силы, который действует исключительно в своих интересах. Сегодня ей выгодно покупать российскую нефть — она покупает. Завтра условия изменятся — она скорректирует объёмы.
То же самое касается стран Латинской Америки или Карибского бассейна: это не блок дисциплины, а пространство прагматики. Там нет идеологических обязательств — только расчёт.
Одна из версий, которую приводит Лебедев, в качестве ответа на вопрос – почему Москва не отвечает жёстко на каждый шаг давления, звучит как «концентрация ресурса на главном направлении»:
Открытие новых фронтов, резкие асимметричные шаги за пределами основного театра боевых действий могли бы сплотить Запад, вернуть утраченный эмоциональный заряд и ускорить консолидацию противника. Если стратегия — довести конфликт до результата, а не подписать компромисс любой ценой, то излишняя эскалация вне ключевого направления действительно мешает.
Есть и другая, «более тонкая версия»: «демонстративная сдержанность как элемент игры». В международной политике иногда выгодно выглядеть менее опасным, чем ты есть. Недооценка расслабляет оппонента:
Более приземлённое объяснение: ресурсы ограничены, приоритет — фронт, глобальная конфронтация слишком дорога, ставка — на постепенное изменение баланса, а не на резкие ответные шаги. Иногда отсутствие реакции — это не стратегия хитрости, а оценка риска. Главное — различать образ и ресурс. Внешне может казаться, что Россия теряет позиции. Но если сохраняется экспорт, работает промышленность, удерживается фронт и поддерживается внутренняя устойчивость, то стратегия, возможно, рассчитана на долгую дистанцию. В больших конфликтах выигрывает не тот, кто громче реагирует, а тот, кто дольше сохраняет способность действовать. В международной политике «выглядит слабым» и «является слабым» — разные вещи. Иногда сдержанность — это попытка избежать расширения конфликта. Иногда — признак нехватки рычагов. Иногда — сознательная игра на недооценку.